«Мы привязали человека к дереву и продолжили воровать песок». Как в Минске строили Остров Слез

8425
Представить центр Минска без Острова Слез — невозможно. Кажется, он был там всегда. Однако мало кто знает, что строительство этого памятника было фактически самовольным, и первоначально его должны были поставить совсем в другом месте — на пустыре за Московским кладбищем столицы. О том, как строили Остров Слез, через что пришлось пройти инициаторам этого строительства, Blizko.by рассказывает один из них — председатель правления международного фонда «Боевое братство без границ» — «афганец» Виктор Сивохин.

 

С чего все началось?

 
— Начну с того, что белорусская власть не имеет к этому строительству никакого отношения, — говорит собеседник. — Идея принадлежала родителям погибших ребят. А всего, там «за речкой» (так до сих пор называют Афганистан воины-интернационалисты, побывавшие на той войне) погибло 772 белоруса — из них две девушки. Первой идею о том, что в Минске нужен памятник белорусским «афганцам» озвучила Инна Головнева, возглавлявшая организацию, объединившую родителей погибших ребят.
 
Было это в самом начале 90-х годов прошлого века. Для тех, кто родился в эпоху интернета объясню: в то время Беларуси было совсем не до памятников. Это время безденежья, это время дефицита, это эпоха «жизни по талонам». Всё, от мыла до трусов и водки отпускали только по этим бумажкам. Согласитесь, тут уж не до памятных знаков и мемориалов. Каждый думал, как выжить. 
 
Идею матерей, потерявших сыновей в Афганистане о памятнике поддержала «Ассоциация воинов-интернационалистов» Республики Беларусь.
Был объявлен конкурс на скульптурное решение памятника, в котором победил украинец Юрий Павлов. Кстати, мало кто знает, что Остров Слез мог бы быть, совсем, не островом и располагаться не в центре Минска, а совершенно в другом месте. Городские власти предлагали установить памятник на пустыре – перед Московским кладбищем, в направлении Уручья. И если бы мы согласились на это решение, то этот памятник, скорее всего, стал бы одним из десятков десятков столичных памятников, про которые мало знают и помнят.
 
Кстати, знаете почему Остров Слез задумывался, как остров? В данном случае — это символ, того, что вернувшиеся с той войны парни оказались на острове непонимания. 
 
После того, как Юрий Павлов победил в конкурсе, вы стали собирать деньги на реализацию проекта. Предположу, что далось это не просто.
 
Первоначально сам монумент планировалось выполнить в «мягком варианте»—в глине. Для реализации проекта в жизнь нужны были деньги, которых у новой белорусской власти не было. Тогда «Ассоциация воинов-интернационалистов» стала обращаться в разные инстанции, как говорится, стали собирать деньги «с миру по нитке». Собрали. Но далеко не всю необходимую сумму. Тем не менее, в 1992 году Минский скульптурный комбинат» начинает работу над созданием памятника. 
 
— А дальше?
 
— В 1993-м в Беларуси образовывается «Комитет по социальной защите военнослужащих лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел и воинов-интернационалистов». И меня, на то время подполковника, откомандировывают из Министерства Обороны работать в этот комитет. 
 
На новом рабочем месте я и узнаю, что директор Минского скульптурного комбината Литвинович, буквально «бомбардирует» письмами организацию-заказчика с одним единственным требованием. Если по-простому, то его можно сформулировать так: «Мы работу сделали, а денег от вас не получили. Дайте денег». А денег у афганской организации нет, платить нечем. Тогда выше названный комитет и становится заказчиком памятника. И стало это возможно только благодаря тому, что Верховный Совет 13-го созыва принимает госпрограмму «По защите воинов-интернационалистов».
 
Там было 49 пунктов, и один из них гласил: за счет средств бюджета, выделенных на госпрограмму республиканский памятник воинам интернационалистам, погибшим в Афганистане.
 
— То есть, вопрос с финансированием решился?
 
— Нет. Тот самый Комитет, о котором я вам рассказываю возглавил небезызвестный белорусский писатель Николай Чергинец. Я сам просил его об этом. На дворе стоял 1994-ый год и Николай Иванович превратил вверенную ему организацию в предвыборный штаб кандидата в президенты Вячеслава Кебича. Как известно, Кебич президентские выборы проиграл, а пришедший к власти Александр Лукашенко упразднил этот Комитет. Поэтому вопрос с возведением памятника воинам-афганцам в Минске повис в воздухе.
 
Более того, в декабре 1994-го директор Минского скульптурного комбината Литвинович пишет вот такое письмо: «Администрация Минского скульптурного комбината ставит Вас в известность, что художественные работы по созданию памятника воинам, погибшим в Афганистане, приостановлены». Как не трудно догадаться, из-за отсутствия оплаты этих работ.
 

«Мы снова не получили практически ни копейки…»

 
— По сути, Белорусский Союз ветеранов войны в Афганистане в первое время остался один на один с этим памятником, — продолжает рассказ Виктор Сивохин.— Скульптор Павлов, поняв, что денег за работу может не получить, засобирался домой в Украину. Помню, я его уговаривал: «Потерпи, не уезжай, если что колбасы с хлебом тебе и твоей семье купим…». Он поверил и остался в Минске.
 
 
Я решил организовать и провести музыкальный фестиваль «Афганистан – болит моя душа». Благотворительная акция, средства, от проведения которой и планировал направить на строительство Острова Слез. Повезло, что идею поддержали и Игорь Лученок и Эдуард Ханок и заместитель министра культуры Рылатко…
 
Расчет был такой: на гала-концерт, который состоялся в столичном театре музкомедии, приглашаются важные и что немаловажно обеспеченные люди – бизнесмены, чиновники, элита, короче… Концерт шел три часа и демонстрировался в прямом эфире Белорусского ТВ. А в фойе театра стоял макет Острова Слез. Заходящие внутрь люди просто физически не могли пройти мимо этого макета. И тут же лежал «подписной лист». И стояли телекамеры. Я подзывал к телекамерам пришедших и те на всю страну обещали: «Я такой-то такой-то готов перевести на строительство памятника для воинов-афганев определенную сумму». Человек обещал, ставил подпись на специальном листе и уходил…
 
Первым, кто откликнулся, был бизнесмен – директор фирмы «Волот» Владимир Соловьев. Его организация готова была перевести на строительство 50 миллионов рублей, откликнулись и сами «афганцы», точнее руководители «афганских» организаций. Кто 5, кто 10 миллионов обещал перевести… Соловьев в итоге помог, от остальных мы не получили ни копейки, обещания так и оставались словами. 
 

«Песка-то не жалко, зачем человека к дереву привязали?»

 
— И тогда вы решили действовать сами?
 
— Первое, что я сделал, пришел в 120 дивизию к начальнику политотдела Владимиру Борщеву. Мы с ним в Афгане воевали вместе. Пришел и говорю: «Володя, дай мне под честное слово 20 машин, песка навозить – курган на Острове Слез насыпать. И надо отдать ему должное, не испугавшись последствий, машины он эти мне дал. Правда, машины эти были «замаскированы», будто этот автотранспорт идет на учения.. 
 
А песок надо же было где-то брать. Нашли «бесхозный карьер». Недалеко от Минска. Возим, значит, возим мы это песок и однажды мне на пейджер приходит сообщение: «Михалыч, у нас проблемы». Сообщение мне отправил Геннадий Черных, проверенный парень, военный, он во многом и курировал строительство памятника. Оказалось, что на карьер нагрянул какой-то человек в галстуке и заявил: «Это наш карьер, вы у нас песок воруете». Решение мы приняли по военному быстро и четко — бить не били, просто привязали человека к дереву и давай дальше этот песок воровать. Загрузили, сколько нам нужно и отпустили человека…
 
— Неужели обошлось без последствий?
 
— На следующий день меня уже вызвали в прокуратуру Центрального района Минска. Заявление от человека поступило. Прокурор рассказал: «Песок вы воруете у минской обойной фабрики №1, а человек, которого к дереву привязали – главный инженер организации». 
 
И тогда я рассказал все как есть. Мы вывозим этот песок не себе на дачи, а в центр Минска, где будет памятник воинам-афганцам. А прокурор , которому дело поручили – сам Афган прошел. Понятное дело, закрыть дело он не мог, пришлось уговаривать инженера обойной фабрики заявление забрать.
 
Прокурор лично позвонил директору обойной фабрики, меня приняло руководство предприятия. Пришел, гендиректор и говорит: «Песка-то не жалко, зачем человека к дереву привязали?». Ну, объяснил, что другого выхода не было. Решили так: мы извиняемся перед главным инженером и вопрос закрывается. Извинения потянули на ящик коньяка: «Солнечный брег», который нам любезно предоставил упомянутый мною бизнесмен Соловьев.
 
— Строительство Острова Слез началось самовольно? 
 
 
— Да, в 1995-м, без окончательного разрешения городских властей. Первоначальным решением Мингорисполкома нам выделяли место перед пешеходным мостиком в Троицком Предместье для установки скульптур, утратило свою силу. В том решении, кстати, ни о каком насыпном кургане речи не шло. Более того, властями планировалось, что возле самого памятника, который по их разрешению должен был стоять в низине, будет открыт пивной ресторан. Кощунство? Нельзя так относиться к памяти чужих детей… Я это понимал, но тогдашний главный архитектор Минска Чадович не подписывал разрешение на то, чтобы на Острове Слез в теперешнем его виде был насыпан курган. Мало кто знает, но по первоначальному проекту скульптора Павлова к памятнику должны были вести 29 ступенек. Я посидел, подумал, как же афганцы-колясочники к нему подходить будут. Получалось, что – никак. Попросил Юрия Павлова ступени убрать. Тот сначала отказался, мол, проект же… Я говорю: «Какой проект, когда мы его самовольно строим?». В итоге ночью подогнали кран и ступеньки убрали.
 

«Если рухнет мост, все погибнем…»

 
— И стали завозить песок, чтобы курган насыпать, — рассказывает Сивохин.— А как через речку поедешь, когда понтонный мост так и не разрешили построить? Подключили к вопросу железнодорожные войска страны. Они, являлись генподрядчиком строительства. Не бесплатно, конечно, а по постановлению Совмина. Короче говоря, однажды зимним вечером мы подогнали КамАЗы к пешеходному мосту в районе Троицкого Предместья. Уверенности, что машины пройдут не было. Генерал Степук из жд войск вместе с инженером прямо на месте сделали заключение: «КАМАЗы» должны выдержать. Ну, раз так, говорю, то идите вы, товарищ генерал, вместе со своим инженером под мост встаньте. А сам в первую машину пошел садиться. Думаю, если рухнет мост, все погибнем.. Вот и памятник себе построим. На месте.
 
Поехала первая машина. За рулем сидел старший прапорщик, прапорщик Владимир Сенькевич, ветеран боевых действий, рядом я. Взревел «КамАЗ», неохотно идет, крен большой, небо видно… Сижу я в этой машине, Богу молюсь. Хорошее дело делаем, не хотелось бы погибнуть… 
 
На середине моста машина встала… Варианта было два: или провалимся или она вперед покатиться. Мост «крякнул», но остался на месте. Пронесло…
 

Не приделаешь статуе «писюнчик» — денег не получишь

 
— А какова история самого памятника?
 
— Место под Остров Слез выбрали, памятник вроде как создали, но этого показалось мало. Подумалось, что не хватает какой-то «изюминки». И вот стоим мы однажды с Геннадием Черных на Острове Слез. И вдруг из Троицкого Предместья выезжает свадьба. Красиво так выезжает. И меня «осенило» —  здесь нужна статуя ангелочка, как дань тем ребятам- афганцам, которые вернулись с войны, но уже на «гражданке» скончались от ран и болезней.
 
 
А для того, чтобы сюда приходили новобрачные, ангел этот должен быть с «писюнчиком». Сам себе я это придумал и обратился к Юрию Павлову. Тот ни в какую не хотел делать «мальчика», предлагал создать бесполое существо. Пригрозил я тогда скульптору: не сделаешь «писюнчик» —денег за работу не заплатим. В итоге
Павлов, нужную часть к ангелу приделал. А на что ж его ставить? Красиво, думаю, смотрелся бы камень. А в минском Уручье, как известно, есть Музей валунов». Я туда. И нашел я рядом с территорией музея подходящий камень. Огромный, то, что нужно. И не один.
 
А потом я подумал, что валунов на Острове Слез должно быть 28 – по количеству афганских провинций. Правда, советские войска воевали только в 14 из них. Поэтому, и камней должно было быть, столько же. Короче, камни туда доставили, а потом меня снова вызвали в прокуратуру Центрального района – на этот раз там лежало заявление от ответственного работника Музея валунов. Мол, Сивохин, камни эти украл, хотя, я клянусь вам, с территории музея ни один экспонат не пропал. Но и здесь обошлось. Привез я этого ответственного работника на Остров – к поминальному столу.
 
Там плита аэродромная лежит – из, как символ, что туда мы ехали живыми и здоровыми, а обратно многие «двухсотыми» вернулись… Постояли мы там с ним, выпили, заявление из органов он забрал. Вдобавок, подарил еще несколько черных валунов. Если вы бываете на Острове Слёз, то обратите внимание: черные камни лежат рядом с белыми, как символ того, что в Афгане вместе воевали и православные и мусульмане. 
 
Фото Виталий Гарбузов и hotel-minsk.by
 
Кстати, вернусь к статуе «мальчика с писюнчиком». Перед ним лежат три камня — Вера. Надежда. Любовь. По нашей задумке, невеста, подходя к этому месту, обязательно должна встать на эти камни. А потом уж трогать статую за половой орган. Если «ритуал» будет соблюден — дети в семье обязательно будут. 
 

Как узаконили Остров Слез?

 
— Первый, «закрытый» показ памятника я наметил на 15 февраля 1995 года – в день вывода наших войск из Афганистана, — вспоминает Виктор Сивохин. — Кстати, это был первый официальный день памяти воинов-интернационалистов. Указ Александра Лукашенко об этом появился буквально накануне.
 
Памятник был готов наполовину – он стоял на Острове в бетонном варианте. На мероприятие я пригласил всю тогдашнюю элиту – был премьер-министр Беларуси Михаил Чигирь, управляющий делами президента Иван Титенков и другие. Ну, посмотрели они памятник, коньяка «Солнечный Брег» выпили, пообещали помочь в том, чтобы работы по строительству памятника были завершены… Точнее, обещание было такое: власть поможет узаконить это строительство на Острове Слёз и принять решение о его завершении. Помогла?
 
— Для этого нужно было на уровне Совета Министров принять новый документ. И стал я подписи собирать под проектом. На нем стояло шесть подписей – моя, от Белорусского Союза Ветеранов войны в Афганистане и еще пятерых министров. Мне нужно было собрать восемь подписей. Не подписали двое – тогдашний министр финансов Дик и тогдашний мэр Минска Владимир Ермошин. 
 
— Как удалось их убедить?
 
— Надо было идти на прием к Ермошину. Он мне два раза до этого отказывал, не ставил нужную резолюцию на проекте постановления. Поэтому в третий раз пошел я к нему не один. Взял с собой двоих ребят-афганцев. Николая Копарихо – парня оставшегося после той войны без рук и ног и Васю Литвинко – афганца, кавалера Ордена Красной Звезды – инвалида-колясочника. Едем на Площадь Независимости. Парни остаются на улице. Я захожу в Мингорисполком.
Ермошин снова: денег нет, ничего не подпишу… 
 
Как нет? В стране принята «афганская» программа, где выделенные под нее бюджетные средства, кто разворовал? Ермошин ни в какую: мол, в бюджете денег нет, мы садики продаем, школы, а вы тут со своим памятником. Тут уж я не выдержал, говорю минскому градоначальнику: «Смотрите, товарищ Ермошин, у одного из моих ребят, что остались на улице, граната во рту, а у второго – канистра с керосином». Не поставите подпись, ребята себя прямо под вашим окном взорвут…. Вам взрыв в центре Минска нужен?». После этого Ермошин свою подпись на документе поставил. А сейчас, могу вам рассказать, что гранату, которую мы на прием к мэру взяли была, естественно, муляжом, да и в канистре не керосин был, а обычная вода.
 
Виктор Сивохин на Острове Слез. 
 
Дальше я пошел к министру финансов Дику. Это было начало марта 1995-го, у главного финансиста страны, аккурат день рождения в этот день. А у меня с собой кортик был, вот думаю, подарок человеку сделаю, если подпишет. Но Дик документ подписывать отказывался, несмотря на то, что у меня холодное оружие с собой было… Денег нет, идите лесом…
 
Ну, думаю, я пойду, я так сейчас вам пойду! Злость меня взяла. Думаю, надо зайти к премьер-министру Чигирю – верну ему грамоту от его Кабинета министров. Грамоту, кстати, мне дали 15-го февраля того же года на «закрытом показе» – за пару недель, как раз за то, что я памятником занимался… Иду к Чигирю. И тут в коридоре встречаю Ковко – тогдашнего управляющего делами Совмина. Судьбоносная встреча. Чиновник проникся бедой и пошел к «патрону». Выходит и говорит: «Заходи к Чигирю, он тебя ждёт». Премьер-министр постановление подписал и тут же вызвал к себе министра финансов, который 10 минут назад мне говорил: «Ни за что не подпишу, денег нет». Но после премьерской подписи, свою «закорючку» поставил и он. Так в новейшей истории Беларуси появилось постановление 139-р от 13 марта 1995 года.
 
Так узаконили Остров слёз. Отмечу, что со всеми причастными рассчитались до копейки: и со скульптором Павловым, и с Железнодорожными войсками страны. Но это не главное, главное, что он у нас есть. Наш Остров Слез.
 

Виталий Гарбузов

Близкие Новости














Напиши комментарий и выиграй 2 пиццы!
Чтобы оставить комментарий, войдите через любую социальную сеть или авторизуйтесь на сайте

Другие новости Минска




Каталог Минска


Назад